106-й день войны

В сто шестой  день войны в Украине мы испытываем: гнев; злость; панику, отсутствие эмоций; страх; бессилие; отвращение; усталость; безысходность; моральное возмущение; экзистенциальное возмущение; как ребёнок, которого сдали в детский дом, а он надеется, что его оттуда заберут, сиротство; навязанное ощущение себя предателем; отвращение по поводу огромной ни на что не похожей подлости; лишенности дома, как своей территории, своего пространства; удивление; одиночество (не с кем поговорить о войне и о своих чувствах в связи с этим); восхищение людьми; страх что это будет продолжаться; солидарность с героями книг; бездомность (homeless), бессемейность; эмоциональные качели; истерическая эйфория; недоумение, желание понять почему; гордость; восхищение; любовь; боль; нежелание просыпаться, и желание не просыпаться и желание проснуться от этого;  озноб; тоскливое горе; горевание по людям, которые оказались зомби, а с ними ещё жить; раздвоенность; горевание по упущенным возможностям и отринутым выборам; агрессия; агрессивное желание защищать; чувство, что в феврале живёшь; диссоциация; сочетание страха с презрением; брезгливость; возросшаю потребность в безопасности и надо, чтобы люди рядом было однозначно согласны со мной; гложущее чувство предательства, я не там, где должна быть; грусть из-за невозможности помочь; вина из-за невозможности помочь; стыд принадлежности, это не про мою личность, а про один из идентификаторов; ответсвенность, как переживание; стремление к упрощению; горевание и слёзы из-того что я не могу обнять и защить всех сразу; завидую тем, кто мобилизовался на Украину; желание кричать об этом и много переживаний, когда это делает один из близких; чувство того, что сил и так мало, а надо вкладываться ещё, чтобы система не рухнула.

Мы называем эти события словами: хтонь; пиздец; зомби апокалипсис; ПИЗДЕЦ; война; бесконечное паскудство; некрофилия; культ зла; хунта; хочется сказать орда, но не хочется обижать орду; лицемерия, Мордор; ЖОПА; бесконечные грани насилия; насилие; преступление; неразрешаемая задача; предательство; двусторонняя война, по обе стороны границы (снаружи война, а внутри репрессии); гибель нации; гибель нации, как конструкта; необратимый процесс; в клетке гражданства и государства; восточная деспотия; урок не понял — второгодник; это что-то другое, отдельное, такого ещё не было; рашизм; апофеоз иерархической структуры.

Эти события заставляют нас думать: думать, что думать не надо; о гуманизме и его парадоксах: можно ли защищать гуманизм убивая; можно ли остановить насилие насилием; можно ли остановить насилие ненасилием; я думала там дно, а дна нет; про моральную травму и её отличие от ПТСР; как лечить ресентимент; как разговаривать с людьми; на фига вообще армия; об устройстве иерархических структур; где и как учить детей, чтобы света получилось больше, чем хтони; об уязвимых группах; о своих клиентах непрофессионально; о невозможности увидеть детей; о потерянных возможностях; так странно, что Херсон — уже не Украинае; устали думать; как я могу это закончить; как взять биту и разбить пару стёкол с буквой Z; про маму, у которой во дворе живёт больной косплеер; в какой мир я привела детей; лицензию на рождение детей должны выдавать через 10 лет после посещения тренингов; идентификатор влияет на мою идентичности и как отрефлексировать эти влияния и как их пересочинить; о культурной составляющей, о разнице в культурах, о влиянии различных культурных момент на взращивание агрессии и о праве не пренебрежение; огромное неравенство между людьми, которые отправляют войска и людьми, которые попадают под ракеты и выстрелы; о том, что армия — это единственный социальный лифт; о кризисе маскулинности в России; о том, что у нас отняли не только будущее, но и прошлое.

Мы сталкиваемся: с провалами в памяти; с руминациями; с конфликтами в семье; нами прикрыватся, как “подписчиками”; с обесцениванием свой жизни; с тем, что единственное коллективное действие — разговоры о неспособности коллективного действия; необходимостью либо молчать, либо осторожно подбирать слова в разговоре со старыми знакомыми; с информацией о принятии закона о смертной казни; с разговорами о казнях; с обесцениваем внутри себя: все мои грусти и печали — ничто, а у кого-то нет дома и жизни; с потребностью меряться страданиями; с близкими, которые решают не замечать, что происходит; с необходимостью переформатировать работу и практику; с множественными потерями ( в метриальном, в моральном, в связях); определённость есть только в худшем; с неопредлённостью; Москва опустела; возможность уехать — это привилегия; возможность помогать — привилегия; с обвинениями и чувством вины.

Эти события вынуждают нас: создавать очень сложный язык; избегать многих мероприятий; ограничивать круг контактов и развлечений; читать новости больше, чем обычно; думать о том, что я пишу и что я говорю; выбирать, кого защищать и поддерживать; думать о том, как отправить детей в Европу; радоваться болезни ребёнка; отказаться от поездок; экономить; не планировать; следить за тревогами; переезжать.

Эти события нарушают наши ценности: человеческой жизни; безопасности; доверия; доверия родственникам; свободу слова; свободы передвижения; свободы совести; отношений; различий; толерантности; надежды на будущее; любви к родине; человечности; семьи; крепкого сна; беззаботности; не знания чего-то; работы и результатов работы; не проверять постоянно сообщения в мессенджерах; возможности не скрывать свою позицию; психической стабильности; выбора работы; уверенности в финансовой стабильности; ценность прошлой жизни; авторства, влияния на свою жизнь; возможности личного общения с единомышленниками; возможности получать деньги за свою работу; уверенности в завтрашнем дне; бережного отношения к себе; гордости за свою страну и за свою национальную идентичность.

Что мы можем делать, чтобы поддержать нарушенные ценности: сохранять отношения; продолжать работать; волонтёрить; помнить, что даже зомбированные люди — это тоже люди, просто поддавшиеся влиянию; сохранять внутреннее сопротивление; проводить ревизию ценностей, проверять все ли на месте; беречь себя и свое психическое здоровье; верить в то, что это пройдёт когда-то;  свидетельствовать человечности; общаться с единомышленниками; петь антивоенные песни; носить пацифик на рюкзаке; носить жёлто-синюю одежду; демонстрировать свою позицию; тайно рисовать пацифики в городе;  жить для послезавтра; смотреть в будущее; делать маленькие добрые дела; практиковать стойкость; практиковать стоицизм; искать новые способы выражать своё мнение;  создавать круги единомышленников; читать книги, дающие надежду, и рассказывать о них людям (я сейчас читаю Пинкера «Просвещение продолжается»); учиться; замечать проявления доброты и человечности; проявлять доброту и человечность; не вовлекаться в холивары.

Что мы можем делать, чтобы поддержать себя: спать; есть; не забывать принимать лекарства; есть тортики; быть выборочным в общении; заниматься дурацкой фигнёй; радоваться; импровизировать; шутить и смеяться, наводить порядок; ручной труд; гулять, бывать на природе; слушать и петь на украинском; изучать украинские слова; смотреть видео в ютубе; гладить котиков и детей; дышать, лежать; заниматься поддерживающими практиками — зарядкой, йогой, медитацией; обниматься, держаться за руки; побыть в воде; съездить на наррафест; продолжать поддерживать прошлую рутину;

Что мы можем делать, чтобы поддержать других: готовить еду; звонить им; волонтерить; работать; слушать, выслушивать, свидетельствовать; обнимать; писать тексты; улыбаться людям; иногда — прекратить контакты; отправлять им мемы; спрашивать нужна ли поддержка или помощь; денежная помощь; благодарить близких за то, что они есть; что-то делать вместе; продолжать поддерживать прошлую рутину.